Аромат предстоящего обеда, потрескивание в топке дров и растекающееся по дому тепло от двух растопленных печей давали чувство умиротворения и уюта, а отсутствие интернета оберегало от негативных новостей, корпоративных и домовых чатов, помогая благотворно восстанавливать потрепанную за год нервную систему.
Тушки глухарей были заблаговременно обработаны по дороге домой при переходе через лесной ручей, поэтому мне оставалось лишь почистить и смазать ружье. Но тут Дмитрий позвал к столу.
Если честно, не люблю я щи да каши, так как в свое время наелся их на три жизни вперед. Но в данном пахучее наваристое блюдо свежих щей, да с бородинским хлебом, салом и чесночком в придачу, да еще и с запотевшей поллитровкой беленькой представляло собой высшее произведение кулинарного искусства. Возникало ощущение, что время замедлило свой бег, чтобы дать насладиться послевкусием пережитых охотничьих дней и двух ночевок под открытым небом. Но… Как бы нам ни хотелось продолжить застолье, мы помнили, что вечером предполагался выход на тетеревиный ток, поэтому ограничились лишь тремя стопками по пятьдесят грамм.
Как известно, тетерева токуют не только ранним утром, но еще и вечером. Правда, вечерний ток не такой азартный, как утренний, но уж какой есть, главное — успеть восстановить силы до его начала.
— Мы должны быть в шалаше в пять вечера, так как спустя полчаса тетерева слетятся и в шесть начнется ток. А теперь отбой! — скомандовал Дмитрий.
И только моя голова коснулась подушки, как я тут же крепко уснул. Казалось, я едва закрыл глаза, а наши будильники уже надрывались вовсю, напоминая, что охота зовет. Разлили по кружкам и термосам чай, наспех перекусили и к запланированному времени уже были на месте.
Разместившись в шалаше, который построил в начале весны местный друг Дмитрия, мы молча ожидали начала вечернего тока. Весенний прохладный ветер шумел плотными кустами ивняка, обрамлявшими полянку полукругом, раскачивал невысокие молодые березки и при резких порывах доносил до нас шум хвойных деревьев, ровной стенкой соединявших этот полукруг. Вездесущие сороки перелетали с ветки на ветку, что-то увлеченно выискивая. Иногда между ними возникали потасовки, сопровождавшиеся громким стрекотанием. И лишь в моменты затишья ветра слышалась мелодичная и незатейливая песенка пеночки-теньковки: тинь-тинь-тинь.
Между тем время шло, ничего не менялось, и мне стало казаться, что тетерева не будут сегодня токовать. Может, ветер слишком резкий, а может, кто-то до нас их распугал, вот они и затаились до утра. Я налил чаю из термоса в чашки, ожидая решения напарника, но Дмитрий был сосредоточен и молча продолжал слушать лес.
— Пора бы ему начинать, — наконец прошептал он, едва шевеля губами и отхлебнув из чашки чаю.
Ветер продолжал полоскать ветви ивняка и раскачивать плети берез, и вдруг…
— Чуфыш! — раздалось неожиданно резко и громко где-то в глубине ивняка, затем последовала минутная пауза, и снова до нас донеслось: — Чуфыш!
Самого токовика не было видно, но из глубины зарослей кустарников он продолжал заводить ток.
После нескольких призывов, тетерев перелетел на березу и с нее осмотрел место тока. Убедившись в безопасности, он слетел чуть сбоку от середины полянки и, стоя на одном месте, продолжил издавать громкие призывы. Услышав ответные голоса соперников, тетерев зачуфыкал еще азартнее и громче, иногда взлетая в возбуждении почти на метр. На ток начали слетаться лирохвостые черные петухи, и главный токовик вытянулся параллельно земле, как-то набычился и, расставив согнутые крылья, смешно засеменил навстречу сопернику. Когда бойцы сблизились клюв к клюву, они какое-то время просто стояли и смотрели друг на друга, подняв хвосты так, что были видны белоснежные перья их подхвостьев.
И вот практически все тетерева, разбившись на пары, стали с азартом состязаться, но были и такие, что в поединках не участвовали, а ходили по краю токовища и кормились, причем иногда к ним ненадолго присоединялись сбежавшие с поединка токовики. Несмотря на такую активную ротацию птиц, мне удалось насчитать 12 краснобровых петухов. Собравщись с силами, сбежавшие черныши возвращались на состязания, выискивая, кого бы прогнать с разыгравшегося ристалища. А два основных лидера спустя пару минут решили, что глупо выяснять отношения, когда силы равны, а самок достаточно. И кинулись к свободным чернышам, присутствующим на турнире и уже успевших до этого изгнать соперника.
Все это сопровождалось короткими вертикальными взлетами, бурлящими звуками и чуфыканьем. Одни тетерева, получив взбучку, убегали прочь по земле, другие, наоборот, устремлялись в гущу событий. Я завороженно смотрел на разыгравшихся бойцов, стараясь запомнить мельчайшие детали происходящего. Создавалось впечатление, будто сама природа решила приоткрыть нам свою тайну и показать еще одну картину, скрытую от большинства обывательских глаз.
Как только на току появились тетерки, лирохвостые кавалеры с пущим азартом взялись выяснять, кто из них наиболее достоин внимания дам. И на первый взгляд казалось, что курочкам, прогуливающимся между сражающимися двойками тетеревов, нравятся все активные участники турнира, однако это оказалось не так. От некоторых самцов они отбегали, едва завидев их движение в свою сторону. Другим, наоборот, всячески демонстрировали готовность ответить взаимностью. Но, к нашему удивлению, именно эти самцы в тот момент больше интересовались соперниками и, не обращая внимания на благоволящих им тетерок, вновь ожесточенно бросались в схватку. Это захватывающее зрелище хотелось наблюдать бесконечно, но, увы, яркие краски весеннего светового дня стали постепенно меркнуть, а солнце клониться к закату.
Я выбрал стоящего ближе к краю краснобрового черныша и, прицелившись, выстрелил. Эхо прокатилось чужеродным звуком в симфонии весны. Тетерева разлетелись по кустам, но не все, некоторые остались на месте и, вытянув шеи, пытались понять, грозит ли им опасность.
— Стреляй моего тетерева, — едва слышно прошептал Дмитрий.
— А ты?
— Я их достаточно добыл, а у тебя первый. Вот и закрепляй успех.
Едва сдерживая волнение, я снова прицелился в взял второго тетерева.
Домой мы вернулись уже затемно. Растопили обе печи и, поужинав, незамедлительно нырнули в спальные мешки, так как на утренней заре наметили продолжить охотиться на тетеревов, но уже на другом поле, где стоял прошлогодний, неразвалившийся шалаш, так что его надо было лишь слегка подновить. Это означало, что на месте мы должны быть к часу ночи, так как утренний ток начнется через полтора часа. Шла уже четвертая ночь, которую я не спал полноценно с вечера до утра, впрочем, как и все. Тем не менее как сонные мухи мы не ходили, сказывался адреналин, так как охота приносила свои результаты и щедро одаривала нас за то, что выбираем ее вместо сна.
На часах 00:30. Выходим из дома. Молча идем через спящую деревню по грунтовой дороге. На улице нет фонарей, стоит полная темень, моросит дождь, пьянят своей свежестью запахи весны. Их разнообразие будит в душе дремлющую молодость, зовет окунуться в глубину воспоминаний. Темнота ночи будто кинозал, где перед глазами проносятся слайды событий, стоит только памяти прикоснуться к тому или иному эпизоду жизни…
Выйдя за околицу и миновав затяжной пригорок, мы вышли на поля, некогда засеваемые сельхозкультурами, а ныне частично заросшими пока еще мелким кустарником. К часу ночи мы на месте. Фонарики не зажигаем, ведь тетерева могут находиться неподалеку. Быстро поправляем скрадок и, надев тряпочные перчатки, рвем сухую траву для маскировки укрытия. Оценить, насколько хорошо мы укрыли свою конструкцию и просматривается ли она, в темноте невозможно, остается уповать на удачу и надеяться.
Едва мы успели зайти в шалаш и разместиться на раскладных стульях, как из темноты раздалось уже знакомое чуфыш. Призывы были очень громкие, напористые, и не верилось, что их издает небольшая в общем-то птица.
Сложив ладони рупором, мы с Дмитрием стали раззадоривать токовика: чуфыш-чуфыш! Тетерев активно откликался, и вскоре к нашим голосам добавились голоса других чернышей. Я с нетерпением ждал, когда развеются утренние сумерки и я снова увижу, как состязаются на току невероятно красивые, краснобровые и лирохвостые птицы… И вот в постепенно тающем тумане стали видны их белые подхвостья и черные силуэты. Раззадорившись, тетерева, помимо чуфыканья, издают бурлящий ритмичный звук, отдаленно похожий на голубиное воркование, который меняется лишь октавами звучания…
C рассветом появились тетерки и ожидаемо увеличили накал страстей на току. В ход пошли удары крыльями и клювами, после чего в воздухе закружились иссиня-черные перья.
Ток был в самом разгаре, когда вдруг наступила секундная пауза и тетерева стремительно начали срываться с мест и улетать прочь. Мы насторожились, озираясь по сторонам, и вскоре увидели, как к месту тока приближается парочка ястребов-тетеревятников. Одна птица летела на бреющем полете совсем низко, над самой травой, а другая — чуть выше метров на десять. Летевший снизу ястреб выпугивал всё затаившееся в траве и кустах, и мелкие птицы, будто брызги от форштевня лодки, разлетались в разные стороны. Спустя какое-то время нижний хищник поднял из кустов затаившегося тетерева, а верхний, усиленно разгоняясь, по наклонной пошел в атаку.
Наш тетерев в последний момент совершил резкий маневр в сторону, и ястреб остался без добычи. В тот же момент снизу вверх взмыл второй хищник, пытаясь схватить резко маневрирующую добычу. Но и в этот раз случился промах, так как лирохвостый сотворил головокружительный кульбит и устремился к спасительным кустам. Однако первый ястреб выправился после промаха и, набрав скорость, настиг-таки тетерева и крепко сжал его своими когтистыми лапами. Опустившись на землю, два хищника принялись трепать добычу. Спустя 15 минут они улетели, и один из них уносил в лапах частично ощипанного косача.
Напрасно прождав еще час, мы поехали на дренажные канавы, запруженные бобрами, в надежде на удачную охоту с подсадными на селезня (там у каждого из нас был свой скрадок). И наши надежды оправдались.
К пяти часам вечера мы снова были на том поле, где утром ястребы разогнали ток. Была надежда, что это поле не единственное, которое посещают крылатые хищники. Ожидая начала вечернего тока, я вновь погрузился в размышления и созерцание весенней природы. Не спеша отхлебывая чай из термосной чашки, я с большим удовольствием поворачивал лицо навстречу теплому ветру, напоенному терпкими запахами весенних полей, слушал разноголосицу птиц, поющих восторженные оды пробудившейся вологодской земле, и что-то давно забытое, прошедшее и затерявшееся в глубине лет затеплилось ласковым огоньком в моей душе. Давно уже весна не пробуждала во мне таких ярких эмоций!
— Чуфыш! Чуфыш! — неожиданно, резко и громко раздалось из глубины высоких кустарников.
Черный, как смоль, косач созывал свою братию. Мы с Дмитрием ответили ему похожими звуками. Получив ответ, идущий по земле петух тут же подскочил на месте и перелетел в центр тока. С огромной энергией и азартом принялся он оглашать окрестности своими призывами. Постепенно стали подлетать и садиться на землю другие участники ристалища, но были и такие, кто расселся на кустах и тревожно оглядывался по сторонам. Мы ждали, когда тетерева разгорячатся, потеряют осторожность и в процессе драки окажутся близко к нашему шалашу.
— Двойка заходит к нам со стороны солнца! — щурясь на светило, сообщил Дмитрий. — Да это же те самые ястребы! Видать, гнездо у них где-то рядом.
Все это время мой напарник вел наблюдение за окружающей обстановкой, а не только за тетеревами. Последние, кстати, тоже заметили угрозу, исходящую от ястребиной пары. С позволения напарника я вскинулся и выстрелил в сидящего на ветке косача. Пух и перья полетели, кружась, вниз; тетерева, шумно хлопая крыльями, сорвались с места и растворились в кустах. Помня траекторию полета, мы стали искать подранка, и вскоре Дмитрий нашел его, уже дошедшего, но плотно забившегося под куст. Забрав добычу, мы зашагали через поля в сторону деревни, перевернув очередную страницу своей охотничьей летописи.
Наконец-то сбылась моя давняя мечта поохотиться на тетеревином току! Спасибо за это другу и вологодской земле! Надеюсь, я сюда еще вернусь.
