Последние пойнтеры из региона Бурбонне во Франции — бурбонские бракки, универсальные легавые с твердой стойкой, прекрасным обонянием и природной подачей дичи — исчезли в 1967 году.
До 1973 года в племенную книгу регистраций не была вписана ни одна собака этой породы, а виноваты были ее пресловутый куцый хвост и окрас, взятые за основу разведения. Из-за «доминантного летального» гена короткого хвоста эмбрионы или погибали внутриутробно, или были бесплодными, или непородными.
Бретонским эпаньолям, носителям этого же гена, повезло больше. Начав разведение по признаку короткого хвоста, заводчики бретонов опомнились быстрее, чем «бурбонисты», и в 1933 году отменили это нелепое требование.
Исторический цвет окраса бурбонов описывался как «цвет винного осадка» или «цветка персика», последний иногда получал шутливое название «цвета бедра испуганной нимфы». Сегодня кинологи определяют цвет бурбонов гораздо прозаичней, но намного точнее генетически: коричневый и рыжий/палевый соответственно.
Бурбоны — нежные создания в доме и страстные неутомимые охотники в поле, обидчивые на несправедливое наказание, внимательные к командам, которые всегда готовы выполнять, очень привязаны к своему хозяину и составляют вместе с ним прекрасный охотничий тандем.
Бурбонские бракки со своим мощным обонянием, твердой стойкой, компактным размером и невонючей шерстью не уступят бретонам, но превзойдут их в апортировке, практически всегда природной. Бурбонские бракки ведут поиск галопом, но умеют подстраивать бег под биотоп охоты, переходя на рысь в густых зарослях или в лесу.
ВОЗРОЖДЕНИЕ ПОРОДЫ
В бурбонах века поколений охотничьей страсти. Сквозь столетия они пронесли эту морду, этот крап и этот охотничий азарт. Их нос — это сверхточный навигатор, откалиброванный веками. Они не ищут птицу, а заранее знают, где она притаилась…
Продолжительность жизни пород собак разная. Бывает сотни и тысячи лет, а бывает и меньше ста. Многие породы исчезли, многие исчезнут. Причины разные: мода, войны, болезни, неправильное разведение… Бурбонам повезло: желающие возродить эту породу нашлись.
Энтузиасты во главе с Мишелем Конте взяли бурбонских пойнтеров из пользовательского поголовья, без документов, без наград на выставках, тех, кто еще оставался в руках любителей породы и охотников.
Эти неравнодушные люди в досетевую эпоху перелопатили кучу журналов в поисках адресов и телефонов старых заводчиков. В Лионе отыскали еще охотившихся старых бурбонов и одну, увы, бесплодную от тесного инбридинга суку. Многие найденные собаки были метисами, а их бурбонское происхождение выдавали короткие хвосты, небольшой размер, окрас шерсти и форма головы.
Нашлись волонтеры из разных регионов страны, которым Мишель Конт просто отдавал щенков, держа в голове цель отбора по самым главным качествам легавых — охотничьим инстинктам, а вовсе не по куцехвостости. Голова наконец-то пошла впереди хвоста.
Мишель ждал, когда родятся собаки, действительно заслуживающие названия бурбонский пойнтер. И такой момент настал в 1973 году, когда первичные родословные получили первые бурбоны.
История Расто заслуживает отдельного рассказа. Однажды в Лионе доктор Базен, друг и соратник Мишеля Конте, обнаружил в припаркованном автомобиле великолепного кобеля бурбона персикового цвета, который ожидал свою хозяйку. Доктор Базен был не менее терпелив, чем пес, и, дождавшись владелицы, узнал от нее, что этот бурбон не имеет родословной, как и его родители — Наполеон и Жозефина, принадлежавшие певцу Пьеру Перре. Получив «первичку» под именем Расто, этот бурбонский бракк стал первым в длинной череде возрожденных бурбонов.
Еще одну суку этой породы нашел в Вогю сам Мишель, заметив ее с моста. Коричнево-крапчатую собаку звали Джина, и она тоже получила первичную родословную под именем Лина, а в 1979 году у нее родились два помета, которые оказались очень значимыми для породы. Основой разведения стал и кобель Макс, увиденный недалеко от Парижа.
На этом этапе Мишелю Конте стали помогать заводчики. Одним из первых был владелец питомника бретонских эпаньолей г-н Барбье. Благодаря профессионалам бурбоны стали занимать места на полевых состязаниях, филд трайлах, и о породе заговорили вновь. Двадцать три собаки объединились в породный клуб, а еще один заводчик бретонов — Жан-Поль Буо — стал его генеральным секретарем.
Количество щенков неуклонно росло, выставки и трайлы знакомили с породой все большее количество охотников, порода была спасена.
Сегодня бурбонских бракков можно встретить в Германии, Италии, Дании, Швеции, Финляндии, Нидерландах, в Марокко и в Анголе, в Канаде и в США, где их особенно много.
Стряхнув пыль с истории породы, перейдем к самому интересному — к охоте с бурбонами, и дадим слово заводчику-охотнику этих прекрасных легавых из Чехии.
АНДРЕЙ БАРСУКОВ, ПРАГА
Я всегда знал, какая у меня будет собака. В юности, еще не разбираясь в породах и не отличая легавой от спаниеля, я отчетливо видел картину: привал, ружья и они — светлые псы в коричневом крапе. Никаких других я даже не рассматривал.
Любовь к охоте мне привили в детстве. Поздней осенью мы выбирались на волжские острова в Самарской области, сначала на теплоходе, потом пешком, а в конце на надувной лодке до заветного берега, где проводили по несколько дней, ночуя в палатках, с куполов которых на лицо сквозь тяжелую, мокрую серо-зеленую ткань просачивались капли дождя. Но я не чувствовал дискомфорта, мне все это было в кайф.
Когда уже в Чехии я пошел учиться на егеря, вопрос встал ребром: какой же егерь без собаки? Я листал атласы, надеясь найти ту самую, из детского воображения собаку. Несколько раз встречался с заводчиками, смотрел щенков, но «щелчка» в сердце не происходило, пока однажды абсолютно случайно я не увидел объявление сообщества любителей легавых.
С экрана телефона на меня смотрела крошечная «кнопка» с ореховыми глазами-бусинками. Именно в этот момент я понял: моя. Бегло прочитал описание: «Бурбонский бракк, самая маленькая короткошерстная легавая». Мне было неважно, что написано дальше, ведь я нашел свою Лауру.
Об этой породе я не знал ничего: ее не было ни в атласах, ни в доступной литературе. Позже выяснилось, что это древнейшая французская порода, которая едва не исчезла после Второй мировой войны и была буквально по крупицам восстановлена энтузиастами.
Недавно я погрузился в архивы Мишеля Конте — человека, который в 70-х возродил этих собак. Исследуя родословную Лауры, я совершил путешествие во времени и дошел до Loika du Rocher des Jastres, родившейся в 1975 году. Ее отец — легендарный Rasteau (Pyrrhus), «отец-основатель» современных бурбонов. Когда вы рассматриваете архивные фото, то сразу видите сходство: тот же вдумчивый взгляд и уникальный окрас.
ПЕРВЫЕ ШАГИ ЛЕГАШАТНИКА
С первых дней я начал приучать Лауру к будущей работе, еще не подозревая, насколько верным компаньоном она станет. Мы живем за городом, держим небольшое хозяйство, и перепел стал лучшей птицей для натаски.
Птицу в клетке я прятал в кустах смородины или малины, а Лаура азартно прочесывала периметр.
— Ищи, Лаура, ищи! — подбадривал я.
Она металась по саду, пока не замирала в еще неуклюжей детской стойке.
— Красавица! Медленно… Молодец, — шептал я, нежно поглаживая ее по холке.
Вскоре мы переместились из сада в поля. На каждую прогулку я брал ИЖ и время от времени стрелял в воздух, приучая собаку к звуку выстрела. В семь месяцев мы вышли на испытания по выявлению врожденных качеств.
«Со щенком? На испытания?» — шептались владельцы полуторагодовалых собак. Но, как говорится, вижу цель — не вижу препятствий. Прекрасное чутье и врожденная стойка дали результат.
Однако это было только начало. Врожденные качества — это лишь база, проверка носа, психики и стойки без апортировки. Настоящий вызов для легавой в Чехии — это осенние испытания в поле и на воде. К перепелам добавились голуби в клетках-катапультах. Клетка открывается, голубь взмывает вверх, а собака должна замереть и проводить его взглядом — так тренируется выдержка.
Освоив спокойствие при взлете дичи, мы перешли к апортировке. Начинали с классического «держи — отпусти» с деревянной гирей, обматывали болванку перьями, шкурой зайца и даже лисы.
Интересно, что с зайцем проблем не возникло, а вот вольерный фазан вызвал у Лауры «брезгливость» из-за специфического запаха. Но через мотивацию и терпение мы преодолели этот барьер и стали одними из первых среди бурбонских бракков в Чехии, кто получил официальный статус «Собака, пригодная для охоты». Это дало право на запись в охотничий клуб и племенное разведение. Мы доказали: «нежная» французская легавая может работать наравне с жесткими немецкими породами.
Раньше во Франции бурбон считался узким специалистом по серой куропатке, перепелу и вальдшнепу, но наш опыт в Чехии показал, что эта легавая — мощный универсал. Лаура проявляет невероятный азарт в охоте на фазана, а благодаря компактному размеру пролезает в такие заросли ежевики, куда пасуют зайти крупные собаки.
Несмотря на малый вес, она уверенно идет по следу и апортирует зайца, который порой весит почти столько же, сколько она сама.
Чем старше становилась Лаура, тем тоньше была наша связь. Собака могла часами спать со мной на вышке в ожидании оленей, но тихий щелчок снятого предохранителя превращал спящего ангела в страстного следопыта. Легавая тихо садилась и дрожала в предвкушении выстрела, а после вставала на задние лапы и смотрела в окно, проверяя результативность выстрела.
Однажды, охотясь на косулю в высокой траве, я дернулся при выстреле и, посмотрев в тепловизор, ничего не увидел. Решил, что промахнулся, но Лаура уверенно потянула меня совсем в другую сторону. «Ошиблась, наверное, за зайцем пошла», — подумал я, но собака, как пылесос, втягивала воздух, издавая странные, булькивающие звуки, прошла поле и на окраине леса у куста терновника нашла добычу. Моей радости не было предела из-за того, что Лаура смогла ее найти. Молодец!
БУРБОНУ НУЖЕН ПАРТНЕР
Главный секрет обучения бурбона — отказ от жесткого давления. В отличие от курцхааров, работающих на инстинктах даже при суровом хозяине, бурбон работает для хозяина. Если собака почувствует раздражение, она закроется, начнет медлить и стрессовать. «Не пытайся меня сломать — я закроюсь. Попроси меня по-дружески, и я подарю тебе всех перепелов в поле», — говорят ее глаза.
Обучение должно строиться на доверии и позитиве. Моей Лауре жизненно важно знать, что она — «хорошая девочка». Для нее подача — это не механическая команда, а осознанное желание порадовать меня. Как только она понимает, что она — полноценный участник процесса, физические ограничения отходят на второй план. Она будет тащить тяжелого зайца через все поле просто потому, что это «наша общая добыча».
Сегодня Лауре три года. Она настоящая путешественница: бегала по дюнам Дании, собирала со мной устриц в Нидерландах, очаровывала публику на озере Комо. Ее часто принимают за щенка, но она не «маленький курцхаар», а бурбонский бракк, вобравший в себя не только всю аристократию французского двора, но и прихвативший немного английских пойнтериных кровей.
После азартной охоты на уток или долгого поиска зайца Лаура спокойно спит у моих ног, становясь моим личным психологом: кажется, она улавливает перемены в моем настроении еще до того, как я сам успеваю их осознать. Дома она идеально ладит с другими животными, четко разделяя мир на «дичь» и «своих»: может часами лежать в обнимку с котом или весело играть с соседскими детьми.
При всей своей нежности Лаура умеет постоять за себя, она всегда даст отпор назойливым кобелям, показывая, кто в доме хозяйка, и проявит трогательную «девичью» ревность по отношению к своему человеческому «папе». Ее компактный размер позволяет ей уютно дремать у меня на коленях и не мешает быть неутомимым профессионалом в поле.
Бурбонский бракк — это собака с душой человека. Дома она бережно хранит уют, чтобы в поле взорваться искрометным азартом. Этот совершенный баланс в маленьком пятнистом теле именно то, что я когда-то нарисовал в своем воображении. Сейчас я с нетерпением жду пополнения, чтобы потомки Лауры продолжили нашу историю и стали верными компаньонами будущих владельцев не только на охоте, но и во всех жизненных путешествиях.
