А началось все с африканского штуцера. Blaser S2 Safari в калибре .470 NE достался мне в хорошем состоянии и по очень выгодной цене. Буквально по стоимости приличного карабина, что можно считать невероятной удачей. Штуцер изначально принадлежал одному московскому трофейщику, потом был переоформлен на моего друга, а в итоге оказался у меня.
КАК НАСТОЯЩИЙ БЕЛЫЙ ОХОТНИК
Крови на оружии, как говорят в таких случаях, было изрядно: слон, бегемот, буйвол, разные крупные антилопы. Словом, штуцер этот оказался с историей, которую сразу захотелось достойно продолжить. Но когда случится моя первая Африка? Пару раз была возможность съездить на нетрофейную охоту, но я давно для себя решил: если лететь на самый жаркий континент, то лишь за кем-то из Большой пятерки. И не за выбракованным животным, каким-нибудь невзрачным буйволом с обломанными рогами, а за полноценным трофеем, которым долго можно будет гордиться. Однако это уже серьезные деньги.
Но кто из нас не хотел бы почувствовать себя Фредериком Кортни Селусом, Джоном Александром Хантером или кем-то из прославленных в прошлом PH (professional hunter — профессиональный охотник)? В этом смысле штуцер — самое подходящее оружие, воспетое писателями-трофейщиками, отличающееся надежностью при охоте на самых опасных животных в мире. Нужно всего-то применить его там, где это обычно и делают. Но до Африки путь неблизкий.
Оставалось ждать выигрыша в лотерею или своего юбилея, когда можно будет потребовать заветную поездку в качестве подарка от всей родни. Так как в лотерею я не играю, оставался второй вариант. Но почему бы не подготовиться к сафари заранее? В этом смысле обретение штуцера в крупном калибре стало событием символическим. И следовало обязательно опробовать оружие в деле.
Поскольку моя страсть — это медведи, мне не пришлось долго думать, против кого применить свою «дурмашину», как назвал эту нарезную двустволку из-за мощной отдачи мой друг. До этого я трижды был на Камчатке и в качестве охотника, и в качестве волонтера, отстреливавшего проблемных животных. И тут, конечно, напрашивалась очередная поездка. Всех своих камчатских медведей я взял из болтового карабина Sako 85 Kodiak в калибре .375 H&H Mag. Но .470 NE — это ведь совсем другой разговор.
Знаменитый медвежатник Джо Уонт, в 60-е годы прошлого века работавший на Аляске и Кадьяке, страховал клиентов со штуцером калибра .500 NE. Злые языки утверждали, что за десять лет активных охот ему пришлось сменить три такие нарезные двустволки, ибо суровые погодные условия крайне неблаготворно влияли на оружие. Однако богатых клиентов у него хватало, а потому и деньги на штуцеры находились вновь и вновь. Но насколько удобно было такое оружие? Не являлось ли его использование лишь ловким маркетинговым ходом?
Впрочем, в тех же США использование африканских калибров на обычной охоте не такое уж редкое явление. Я просматривал достаточно тем на зарубежных форумах, где люди с удовольствием выкладывают фото кабанов, медведей и даже косуль, застреленных из оружия в .416 Rigby, .458 Lott, .577 NE. Для России это кажется чем-то из ряда вон выходящим. Несколько раз мне встречались материалы о применении у нас крупнокалиберных штуцеров на берлоге, но это как раз исключение из правил.
Я решил восполнить данный пробел, проверив на мишках эффективность .470 NE, зафиксировав результаты и написав обстоятельный материал для отечественного охотничьего журнала. Говорят, полуоболочки нитроэкспрессов в наших зверях не раскрываются, так как рассчитаны на животных побольше, помощнее и поплотнее. Мне предстояло это выяснить. И вот совсем неожиданно развлекательная поездка в моем сознании стала приобретать черты чуть ли не научной экспедиции.
ЧЕТВЕРТАЯ КАМЧАТКА
Мой проверенный напарник Михаил отказался ехать по уважительной причине, и его заменил Илья, не имевший опыта по косолапым, но давно мечтавший стать медвежатником. Я постоянно поддерживаю связь с друзьями-охотниками Святославом и Денисом, которые живут на полуострове. Окончательно приняв решение, я сообщил, что прибуду в очередной раз в самом конце августа — начале сентября с новым напарником. Мы обговорили дни нашего с Ильей прилета и скорректировали цену на зверя.
Возможно, кому-то покажется странным, что поездка в Африку за трофейным животным представляет для меня проблему в финансовом плане, но при этом я летаю на Камчатку за очень недешевыми медведями. Но дело в том, что я не пользуюсь услугами аутфитерских фирм. Если напрямую договариваться с местными, то стоимость камчатского медведя может оказаться ничуть не выше, чем цена на среднерусского топтыгина. Медведя там слишком много; местным стрелкам он особо не нужен. Ежегодно из почти трех тысяч выданных лицензий реализуется примерно половина.
И если не искать трехметрового по шкуре гиганта, то хороший результат при известном старании почти всегда гарантирован. Вылавливаем за полгода до вылета бюджетные билеты, заранее бронируем недорогое жилье — вот и огромная экономия. Человек обычного достатка вполне может это себе позволить. С Африкой так не получится.
Разумеется, перед поездкой я тренировался со штуцером на стрельбище. Ранее, когда оружие числилось за моим другом, я стрелял в тире с 50-метровой галереей. Результат был просто отличный, кучность более чем приемлемая: 4 сантиметра между пробоинами от двух стволов. Ну и надо помнить, что из такого оружия редко стреляют дальше 50 метров. На стрельбище я выбрал дистанцию 100 метров, но и там остался доволен попаданиями. Претензий к оружию у меня не было никаких. Загонный прицел Swarovski Habicht 1,25–4×24 на родном блазеровском кроне был «прибит» идеально. Обычно оптика редко стоит на таком оружии, но я решил ничего не менять из суеверия: раз первый владелец успешно охотился с таким комплектом, то надо последовать его примеру.
Что касается снаряжения, то все было давно опробовано и частично собрано у меня в отдельном бауле. Демисезонный непромокаемый костюм Triton, сапоги с неопреновыми голенищами MuckBoot, несколько слоев термобелья, термоноски, перчатки Splav и проч. В отдельной сумке ждали своего часа бинокль Carl Zeiss Conquest 8х30 , тепловизионный монокуляр Pulsar, дальномер Arkon, подствольный и налобный фонарики… Взято было все нужное и ненужное: какая разница, если все равно перевес багажа? Единственное, чего я не брал целенаправленно, так это ночной прицел, который не был пристрелян на штуцере, потому что все равно не выдержал бы отдачи. Да и не планировалась у нас ночная охота.
На полуостров мы добрались не без приключений, учитывая, что наш московский борт не смог сесть в аэропорту Елизово из-за сильного ветра, развернулся и приземлился на Сахалине. Вот так неожиданно мы оказались на острове, где также можно найти приличную охоту на медведя. Только на следующий день мы долетели до Елизова. Встретившие нас Свят и Дэн (чаще мы называли их так), которым предстояло нас сопровождать, пожаловались на дождливо-ветреную погоду, державшуюся в последнее время. Это совсем не радовало, ведь сутки мы уже потеряли, а теперь за оставшиеся шесть дней нам нужно было добыть трофеи и, если получится, еще и порыбачить на реках и в Тихом океане.
НЕБЫСТРО ПО БЫСТРОЙ
И Свят и Дэн занимаются своим делом не первый год. Много разных охотников они принимали, много диковинного оружия в экзотических калибрах повидали. Но ни разу не встречали человека с африканским штуцером. Им, как и мне, не терпелось увидеть его в действии, оценить убойность калибра. К оружию моего напарника, карабину «Тигр» в калибре 7,62х54 никакого интереса они не проявили. Тем более что и сами в этот раз были с «Тиграми».
Нас завезли в гостиницу, забронированную мной заранее, предупредив, что ночью за нами заедут. Я к столь быстрому переключению на охоту был готов, помня прежние свои визиты на полуостров, поэтому предложил напарнику купить провизии, перекусить, затем подготовить снаряжение, а уж потом отдаваться во власть Морфея. Так мы и поступили, и, когда за нами приехали в три ночи, мы были относительно отдохнувшими, хотя точно не бодрыми. Понятно, что девятичасовая разница во времени с Москвой давала о себе знать. Да и акклиматизацию мы еще не прошли…
На Камчатке есть несколько рек с названием Быстрая. Мы приехали на ту, что, сливаясь с рекой Плотникова, образует Большую и впадает в Охотское море. Я и раньше охотился в этих местах, до слияния, впрочем, никогда не добираясь. Спустив лодку на воду на каменистом пляже, мы начали свое путешествие. Наши друзья заготовили несколько привад вниз по течению, привезя за день до нашего прилета разной тухлятины. Речные косолапые, питающиеся преимущественно рыбой, должны были обязательно соблазниться таким лакомством.
Как обычно, на реке имелись и браконьерские случайные привады, места, где нарушители закона собирали икру, а распотрошенную рыбу бросали тут же в воду. Такие бугры подгнивающей рыбы неизменно привлекают хищника. Ему даже рыбачить не нужно — трескай себе от пуза, чтоб за ушами трещало.
Утро последнего дня августа выдалось крайне неласковым. Два слоя термобелья и демисезонка способны были защитить от холода, кабы не ветер, не туман и не легкий дождичек. Поеживаясь, я обратил внимание, что и остальные не в восторге от погоды. Первый день охоты складывался неудачно. Медведей по плотно утоптанным берегам реки мы почти не видели. Вот прогалы в густой зелени, вот спуски к воде с отпечатками когтей на грунте, с остатками пиршества косолапых в виде рыбьих голов, но где же сами мишки?
Наша большая надувная лодка класса RIB с мотором Yamaha 40 лошадиных сил тихо спускалась по течению. Держащий румпель Свят уверенно обходил подводные камни, изредка поддавал газку, ловко выправляя судно, когда его начинало разворачивать на быстрине. Мы следовали ранее намеченному плану, пытаясь адаптироваться к холоду, хотя, как когда-то заметил Джек Лондон, холод — это единственное, к чему человек не может привыкнуть.
ЧЕТВЕРО В ЛОДКЕ, НЕ СЧИТАЯ СОБАКИ
Обогнув живописный остров на середине реки, мы пристали к правому берегу. Примерно в сотне метров ниже по течению должна была быть первая привада. Подплывать ближе не имело смысла, ведь с нами была лайка Хурма, которая, чуя медведя, начинала злобно поскуливать. Одно дело — добирать раненого зверя, другое — подкрадываться к приваде. Хурма, запертая в собачьем боксе, осталась в лодке вместе с Дэном, а мы с напарником и со Святом направились медвежьей тропой вглубь зарослей, где находилась привада.
Наши друзья устраивали их на небольших открытых площадках, которые хорошо просматривались из мест, удобных для стрельбы, и к которым можно было бы подойти незаметно. Мы с Ильей договорились, что каждый стреляет своего медведя, никто никому не помогает. Первый зверь по уговору должен быть моим. Но когда мы со всеми предосторожностями подкрались к площадке, выяснилось, что привада не тронута.
Стас предположил, что это из-за дождей. Медведи, дескать, не очень активны, больше сидят в кустах, меньше рыщут в поисках пищи, которой в реке полным-полно. Немалая часть рыбы отнерестилась и, полудохлая, плавала на боку или на брюхе, сносимая течением. Косолапый, конечно, не отказался бы от прилично вонявшего мясца, чтоб разнообразить свой рацион, но, судя по отсутствию следов, к почерневшей туше овцы, примотанной тросом к дереву, никто даже не подходил. Вернувшись к лодке, мы продолжили свой путь.
Со второй привадой тоже не подфартило. Однако тут она была съедена вчистую. Этот медведь должен был достаться Илье, но благополучно смылся до нашего прихода, набив брюхо. Мы вернулись к лодке, где нас поджидал Дэн с Хурмой. Становилось теплее, вот-вот грозилось выглянуть солнце, туман практически рассеялся, что бодрило и настраивало на успех. Пока плыли к третьей приваде, видели по берегам пару молодых мишек, а также медведицу с медвежонком. Но это было не то, что нам нужно. К тому же стрельба с лодки запрещена. На лодке можно лишь добираться до места охоты, а вот преследовать зверя или стрелять по нему — ни в коем случае.
Двигаясь к третьей приваде по берегу реки, я почему-то был уверен, что сейчас все получится. И не успели мы дойти до нужной точки, откуда углубились бы в заросли, как на небольшое береговое возвышение (почти вровень с нашими головами и метрах в двадцати пяти от нас) выскочил медведь, выглядевший крайне недружелюбно, молодой и дерзкий, а потому представлявший для нас опасность. Охранял ли он приваду и хотел нас просто отогнать, а может, и впрямь желал помериться с нами силой — какая разница?! Тут было два варианта: медленно отходить назад или стрелять. Но охотничий азарт взял свое. Сдвинув вперед кнопку шпаншибера и плавным движением вложив штуцер в плечо, я мгновенно навел перекрестие загонника на лопатку зверя и нажал на спусковой крючок.
Грохот — и толстая бурая струя крови вылетает в нашу сторону из раны изумленного зверя, который, отшатнувшись, делает прыжок вбок, а потом катится в кусты. Стас громко свистит, чтоб Дэн отпускал собаку и сам поспешал к нам, но тот и без свиста все понимает. Отметив про себя, что отдачи практически не почувствовал, я мгновенно переламываю оружие, уверенно достаю гильзу из правого ствола (в африканских штуцерах инжектор встречается не так часто), изящно кидаю тяжелый патрон в патронник. Как на автомате, будто всю жизнь с этой двустволкой и охотился. Но шпаншибер пока вперед не сдвигаю. Ждем минуту, но ничего не слышим: ни урчания раненого зверя, ни треска ломаемых веток.
Иду туда, где должен быть медведь. Свят предупреждает, чтоб я был осторожнее. Но я уже вижу неподвижную тушу зверя, которого треплет быстроногая Хурма. Медведь взят.
По шкуре он оказался 215 сантиметров. Для европейской части России вполне себе трофей, но совсем невеликий экземпляр для Камчатки. Все тутошние мишки, которых я охотил в прежние годы, были крупнее этого. При других обстоятельствах я не стал бы его стрелять, но что поделать, если так вышло. Не скрываю своей досады, втайне ругаю себя за несдержанность, однако же есть и тут много положительного: выстрел был меткий, пуля оказалась смертоносной, а штуцер прошел боевое крещение Камчаткой. Свят и Дэн с уважением смотрят на мое оружие. «Дурмашина» показала себя во всей красе и мощи.
Полуоболочка .470 NE производства фирмы Federal и весом 500 гран пробила зверю обе лопатки. Выходное отверстие по размеру оказалось таким же, как и входное, то есть пуля совершенно не раскрылась. В целях эксперимента повторно стреляю в мертвого зверя, все в ту же лопатку, и снова насквозь. Хорошо, что Свят захватил по моей просьбе лопату, копаем дерн, ищем пулю, чтоб посмотреть, насколько полуоболочка деформировалась. Бесполезно. Выкопали яму в полметра, а пули нет. Слишком уж сильно пробивает зверя, и куда она там нырнула, непонятно. Но выводы сделаны.
Принимаю поздравления, после чего заполняем на месте бумаги об отстреле зверя по лицензии. Решаем сперва снять шкуру, а уж потом перекусить и добраться до очередной привады. Она, кстати, оказалась нетронутой, после чего мы со спокойным сердцем идем вверх по течению. Нам предстояло затащить лодку на прицеп и ехать в город. Там нам с Ильей нужно было обязательно поспать несколько часов, чтобы следующей ночью вновь выехать на реку.
Продолжение следует…
