– Режь его! Режь!
– Сейчас, разбежалась вам.
– Режь, тебе говорят, режь! Будем до конца стоять.
– Если грамотная, сама режь!
Я в толпе, которая напирает на прилавок. За прилавком – крупная молодица в белом халате. За ее спиной возвышался куб масла, которое привезли сильно замерзшим и не поддающимся дележу. А именно немедленного дележа и жаждала толпа, состоящая из жителей окрестных домов. Фамилии глав семейств были аккуратно выписаны в школьную тетрадку, которая лежала на прилавке рядом с большим ножом. Такая продажа у нас называется «по спискам». В других местах торговля маслом, сахаром, спичками и другими товарами «повседневного спроса» ведется «по талонам», «по купонам,», «по визиткам», «по паспортам», «в порядке живой очереди», «по номерам».
«По спискам» – это, конечно же, не значит, что ты можешь жить без надрыва и печали, с уверенностью, что небеса одарят тебя в положенный срок манной. Продуктов «по спискам», случается, на всех не хватает – их выбрасывают порциями и неизвестно, когда ждать очередного такого «выброса». Поэтому горожане всех возрастов, надеясь на удачу, забивают подступы к магазинам с утра. Соседка забежала к нам часов в десять:
– Там масло выкинули! Я вас десятыми записала.
Десятыми так десятыми – я накинул куртку и спустился вниз. И вот, зажатый в толпе, уже больше часа пожираю глазами масляный айсберг.
– Режь его, режь его!
– У меня руки не казенные – вам надо, вы и режьте!
– Режь, паскуда!..
Все. С меня хватит. Я отдал паспорт соседке и вывернулся из толпы. Отдышался, сунул в карман оторванную пуговицу и тут заметил, что оказался крайним в другой очереди – за хлебом. Хлеб дома был, но я подумал, что не мешает купить еще буханку – в крайнем случае пойдет на сухари. Нет, пожалуй, лучше брать сразу две – одна, вроде как про запас, другая – точно на сухари. Так прикинул, но потом решил забить место еще в одной очереди – за горохом, который, как и муку, и крупы, давали не больше килограмма «в одни руки». Горох, правда, оставался еще с прошлого года, однако в нем, кажется, стали заводиться маленькие зелененькие червячки. Тем более надо брать. Ведь недаром же в народе говорят: «Горох и капуста – хата не пуста…»
Ага, капуста – с ее засолкой тянуть дальше некуда. Что ж, после обеда придется пробежаться по овощным магазинам. Впрочем, капусту можно купить и на базаре – цена не намного выше, зато отходов меньше. А вот за свеклой, пожалуй, стоит прогуляться в овощной. Решено: сегодня – свекла, может быть, если повезет, еще и морковь, завтра – капуста. Сало – тоже на завтрашний базарный день. Можно даже прихватить шмат и для родителей. Как только его потом переправить в стольный северный град? Пока соберу передачу, возможно, уже установят таможни. Может, они перебьются как-нибудь эту зиму? На чем? Вопрос выудил из памяти старую шутку «Чеснок – русское сало». С чесноком, правда и у них, и у нас напряженка…
Прикидываю, рассчитываю, раскладываю по полочкам и каморкам, вяжу узелки на недолгую память – так проходят дни. Сграбастала душу голодная безнадежность – крепки и жестки ее объятья. Как дальше будем? А дальше… оно уже сегодня, завтрашний день тоже проходит и становится вчерашним. И проходит, ну, если не уверенность, то что-то вроде понимания неизбежности того, что мы были вчера, есть сегодня и никуда не денемся завтра. Я конечно же пристально высматриваю дорогу впереди, но часто оглядываюсь и назад. Как бы спрашиваю совета у своих предков. Как и чем они озабочивались в приграничной местности за днепровскими порогами, где ныне в большом городе обитаю я?
Воевали, растили детей, ходили в походы, латали курени, смолили лодки, пели песни. Но главная их забота – хлеб насущный. И стар, и млад был занят добычей пропитания и предметов «повседневного спроса». Так про охоту, рыбалку и другие промыслы, которыми кормились жители сельбищ и хуторков, и говорили — «добываться» или «идти на добычу». «Цель жизни – добыча. Сущность жизни – добыча» — это из «Белого клыка» Джека Лондона. С древних времен человек был добытчиком. Прежде всего охотником и собирателем. В поисках съестного и вообще средств существования он забирался в лесные дебри, рыскал по топям и болотам, карабкался по крутым склонам гор, бродил по мелководьям рек и озер. Такова его изначальная природа. Другой нет. И она, эта наша изначальная природа, никуда не делась. Многое из того, как жил, чем занимался наш далекий пещерный предок, у современного хомо сапиенса в крови. Соответственно в делах и поступках, устремлениях и мечтах.
Время и прогресс конечно изменили род занятий добытчиков, обстоятельства и форму добычи, другим стал и инструментарий. Но никуда не делся доставшийся от предков архетип (как психологи определяют врожденную модель, идею и схему отношения к жизни и поведение в ней). Прежде всего это целеустремленность и азарт особи, которая, отвечая за безопасность и материальное обеспечение своего рода, готова «идти на добычу». Кстати, корень слова «добывать» праславянский глагол «быть». Быть на этом свете – это прежде всего с помощью разных добыч обеспечивать свое и своего рода бытие.
В природе человека заложены разные архетипы, разные шаблоны поведения, представления своего места в социуме. До поры до времени большинство из них никак не проявляются. Как правило, человек довольствуется одним образцом, одной моделью. Но жизнь прожить — не ровное поле перейти-пробежать. На жизненном пути хватает и буераков, и пропастей, и трясин, и пустынь. Невозможно предвидеть и избежать болезней, стихийных бедствий, социальных потрясений, революций, войн, которые выбивают из привычной наезженной колеи. Деваться некуда, приходится приспосабливаться к новой реальности. И случается (пожалуй, эти случаи у каждого в памяти ), что в ней добыча хлеба насущного главная цель жизни. В этих обстоятельствах особенно очень конкретно, ярко и сильно проявляется пробудившийся архетип добытчика — охотника, воина, опекуна.
В памяти у меня далекие перестроечные годы (после них тоже хватало – и по-прежнему хватает! — разных социальных и личных передряг). Я тогда как раз обзавелся семьей и под впечатлением происходящего даже стал вести дневник. Чем в основном был занят? Добывал продукты для семьи. Разными способами. Собирал грибы, орехи, ловил рыбу (друг привлек к подводной охоте). Освоил, кстати, добычу разных дикоросов, в основном зеленой снеди. «А весной мы выходили на травку» — не раз говорила моя бабушка, вспоминая голодные годы. Кое-что перепадало в заброшенных огородах и садах. Однако основной добычей (жена, встречая меня так часто и спрашивала: «Ну что сегодня удалось добыть?») был поиск продуктов в магазинах и на базарах.
По разному, конечно, приходилось. Но я не помню, чтоб ни я, ни кто-нибудь из родни сетовал на судьбу. И однажды, когда приволок домой мешок картошки, даже подумалось, ведь именно такой простой и естественной жизни мне всегда не хватало. Ведь именно к ней я всегда стремился, а она всегда убегала то в прошлое, то в завтрашнее. И вот сегодня: добыл картохи, принес – есть запас на зиму, ополоснулся под холодным душем, сижу и хлебаю чай с чабрецом, добытым еще летом. И приятным теплом разливается по телу уверенность: не пропадем, выстоим, осилим. И непременно – добудем!
И как бы кто ни сетовал на пустоту прилавков и очереди, мне и моим землякам часто удается «добыться», даже не надрывая мышц и не стряхивая пот с чела. Опыт предков — звероловов и рыбарей, несет мой воз по асфальтовым скучным магистралям. Случается и с виражами, и тряско, и даже с ушибами, но все-таки чаще всего азартно и весело несет. Надеюсь, что этот опыт и моему сыну станет надежным поводырем. Пока же жена, накормив его, убаюкивает в кроватке. Завершился день, но моя добычливая тропа не прервалась.
В связи с эти небольшое отступление. Тот же пробудившийся архетип добытчика часто не сразу может взыграть на полную силу, проявить себя эффектно и максимально результативно. Ведь большинство навыков, которыми обладал наш предок-добытчик, может, и не совсем утеряны, но как бы подзабылись, стерлись, не обладают должным автоматизмом. Ведь многие (во всяком случае, самые насущные!) материальные блага сегодня воспринимаются как некая сродни дыханию и биению сердца данность и достаются без физического и душевного надрыва, особых добычливых устремлений. Поэтому увлечение (хотя бы время от времени, в виде игры, отдыха) разными видами естественных добыч, на которых поднаторели предки, даже если нет особой нужды в их трофеях, отличная тренировка тела, закалка характера и пытливости ума, готовность в любой момент в полной мере, активно и расчетливо, почти на уровне инстинкта проявить качества добычливой особи. Кстати, в словаре Даля слово «добычливый» определяется в значении расторопного, находчивого, удачливого и даже счастливого человека.
Я пытаюсь держать себя в «добычливом» состоянии, не упускать любую возможность осчастливить семью (само собой и себя!) какой-нибудь поживой. Вечерняя или ночная темнота – время охоты большинства зверей. Завершив дневные городские дела и убедившись, что темнота за окном окончательно поглотила дома и деревья, я отправляюсь на ночную подводную охоту.
На пляже пустынно и просторно. Свет дальних домов и даже ближних фонарей, что возвышаются над лодочным причалом, не достигает холодного песка. Я быстро раздеваюсь, натягиваю рабочие свитера, навинчиваю трезубец на короткий держак и, придерживая болтающийся на левом запястье фонарь, бегу к реке. Один плевок через плечо – на счастье, другой в маску – чтоб не запотевала, ласты – на ноги, и вот уже погружаюсь в темную воду, с долгожданной радостью отсекая от себя простроченную редкими прибрежными огнями ночь. Речная глубина встречает меня тишиной, покоем и привычным придонным порядком, который никогда не нарушается гуляющими по поверхности волнами. На полянках, что часто попадаются между водорослями, спят окуни. Я прицеливаюсь и резко опускаю трезубец. Первый полосатый горбач болтается на кукане, за ним – второй, третий.
Повод не только для гордости добытчика, но и уверенности: будет день-ночь – будет и пища. Речная глубина охлаждает и приводит в порядок мысли. С воды когда-то все началось, в ней зародилась и окрепла жизнь и суть ее осталась неизменной немых глубинах. За этой сутью я и прихожу на ночной пустынный берег.
…И масло мне досталось – «добылось» как-то само собой. Шестидесятилетняя соседка с верхнего этажа вдруг рванулась за прилавок и потребовала у продавщицы халат. Та опешила и покорно дала его стянуть с себя. Похекивая и налегая всем телом на лезвие ножа, пенсионерка стала кромсать мерзлый масляный куб. Потом масло начали делить по спискам. В них была и моя фамилия, доставшаяся мне от лихих и добычливых предков. Моя доля масла – моя законная добыча. Живем и добываем дальше!
